В ЕВРЕЙСКОМ САДУ
Все меньше в мире газет
выходит на языке идиш.

Здесь, в еврейском саду,
Круговерть, ветра свист –
Листопад!
Вижу я: за листом
Быстро падает лист –
Гибнет сад.

Дай, Бог, теплые дни!
Чтобы начал наш сад
Зеленеть!
Коль не вырубят сад
И дожди прошумят –
Значит, яблокам зреть!

ПОСВЯЩАЕТСЯ ОДЕССЕ

***

Фонари роняют тусклый свет,
Аркадийских пляжей вьется пряжа,
Виден беспорядка скорбный след
От застывших слез на щеках пляжа.
И висят ножи прожекторов
Между небом и водой, как стражи,
И дорожка в перекатах рвов
От луны сбегает прямо к пляжу.

НОЧНАЯ БУРЯ

Черней грача волна была –
Бурлит, рыдает.
По щекам моря дрожь прошла,
Оно страдает.

Уныло воет ветер злой,
Как в пекле черти.
На пляже слышен шум глухой,
То – ангел смерти.

И ужас заглянуть готов
В каморку ада.
И в изголовье берегов
Чадит лампада.

Бог создал бурю первый раз
Во дни творенья,
Второй – в Одессе, на заказ.
В том нет сомненья.

***

Над Одесским лиманом висит тишина,
Камни – как малыши, что умыты к субботе.
Крепко спит все вокруг, лишь морская волна
Стонет, глядя, как тонем в духовном болоте.
Уж в Одессе еврейская речь не слышна,
Здесь все книги сожгли, синагоги закрыли,
Даже кладбище – место, где плачет душа,
Осквернили…
Нам, евреям, нет места за общим столом,
Нас своими зовут лишь познавшие горе.
Доброй шутки еврейской не сыщешь с огнем!
Даже Кадиш прочесть будет некому вскоре.
Улетела мечта – от ворот поворот!
И наследие наше предали забвенью.
Сколько пятниц прошло… Но не будет суббот.
«Изыди!» – нам повсюду кричат с раздраженьем.