8 марта фрау Герике собрала сотрудников фирмы на день Рождения.
Обещала сюрприз.
За огромным нашим столом собралось 20 мужчин и женщин.
Колоритные, огромные как медведицы и лоси
Manner.(1)
Всегда оптимистичны, остроумны, тактичны, доброжелательны.
Не признающие неудач, поражений и разочарований.
В хороших костюмах.
Маленькие на их фоне,
Но такие же сильные духом
Frauen (2).
Затянувшие свои стройные, мускулистые тела
В свитера и джинсы.
Блондинные, бирюзовоглазае, засоляренные до коричневости.
Не знающие усталости и днем ни ночью.
Умеющие заболтать, завлечь, завладеть сердцем
И карманом любого потенциального клиента фирмы.
Мартин и Эльза Герике. Шеф и его мать.
Имеющие все вышеперечисленные качества….
Солнечный день.
Солнечное настроение, слова и дела.
Все радостно приветствуют друг друга, задают традиционное «Wie geht’s?»(3)
Каждый хочет подержать в руках сюрпризы –
Пауля, Фрица и Томаса,
Шестимесячных, белокурых и голубоглазых,
Которых принесли бывшие сотрудницы фирмы
Андреа, Марион и Хайке.
Все напросились на праздник и праздник получили.
Групповое фото на пурпурном фоне.
Я отошел перезарядить фотоаппарат, оглянулся…
И не узнал никого….
Они оказались в военной форме времен 2-й Мировой войны.
Немецкой естественно….
Мартин Герике –
Оберштурмбанфюрер Вермахта.
Торбн Раков –
Ефрейтор зондеркоманды.
Пауль Розенкранц –
Капитан SS.
Харальд Зингер –
Оберлейтенант Люфтваффе.
Норберт Бок –
Офицер гестапо.
Даниела Вагнер и Андреа Штольц
Обе – надсмотрщицы KZ. (4)
И даже старый, толстый Гота, добяк и балагур, он тоже оказался в форме Вермхта.
– Как ... Райнер ... и ты с ними?
А помнишъ, как на вайнахт Даниела наехала на меня с вопросом, мол, правда что русские, когда пьют водку, всегда закусывают луком, и как в образовавшемся за столом тишине, ты нашелся, сказал, что это сочетание полезно для организма...
– Entschuldigung, Sascha, das ist ein Befehl!
Я смотрел им в глаза. Эти глаза сказали мне:
 Ты не знаешь нас?
Мы – твое подсознание.
Мы – коды снов твоих родителей!
Война догнала меня…
* * *
Марлен Дитрих утверждала, что о войне имеет право говорить только тот , кто был там.
Я родился через десять лет после войны.
Я не связан исторической памятью с ней.
Но войну я пережил.
Генетически.
Эмоционально.
Ментально.
Вербально.
Я художник. Любой яркий эпизод о войне тут же встает перед глазами. Попадает в подсознание, застревает в памяти. А застряв, остается там навсе-гда, встречается со сценами, запечатленными родителями….
Мать видит огромную колонну пленных красноармейцев, которых ве-дут по Минску в первые дни войны.
Один из них отошел в сторону.
Конвоир выстрелил ему в голову, мозги вывалились на мостовую, вздрагивающим, колышущимся студнем, забрызгали окружающих. Другие пленные стали их поедать.
Быстро и жадно.
Глотая на ходу.
Отец в лагере для военнопленных в Дроздах, под Минском. Десятки тысяч людей спят на голой земле.
Оправляются тут же на месте.
Убивают ночью друг друга из-за куска хлеба.

Человек в очках с подстриженными усиками в окружении высших офицеров SS.
Идет по лагерю. Разговаривает с пленными. Встречается взглядом с отцом. Я вижу этот взгляд.
Гиммлер.
Каратели блокируют партизанские зоны витебщины. По приказу Гимлера детей из районов, которые немцы считали арийскими, увозят на воспитание в Германию.
Озеро Палик. Блокада.
Люди сутками сидят по горло в воде, в трясине, облепленные пиявка-ми.
Женщины и дети сидели в землянках, невидимых в лесу. Каратели шли цепью, протыкая землю шомполами.
Тете Наде шомпол вспорол голову.
Она не закричала.
У тети Марии убили пятерых детей.
Она сумела выбраться из уже горевшего дома.
Окруженные в небольшом лесу, тысячи партизан с семьями, ночью пошли на прорыв.
Оружия не хватало.
Женщины шли с топорами и вилами, как и их предки – кривичи, про-тив пришельцев с крестами на щитах…
Но и вскоре и сами каратели оказались в роли преследуемых. Пойман-ного в лесу врага разрывали, привязывая к двум березам. По древнему обы-чаю.
Знали и других немцев.
На Рождество те угощали всю деревню пуншем.
Помогали заготавливать дрова.
Солдаты брали на колени маленьких белорусских детей.
Ерошили белые головки.
Угощали шоколадом.
Некоторые немцы плакали.
Немецкие солдаты спасали евреев из гетто, предотвратили взрыв теат-ра оперы и балета в Минске….
Я помню, как родители вздрагивали, когда шла речь о Германии, о Берлине, о немцах.
В моем детстве немцы, фашисты, эсэсовцы играли ту же роль, что и «киборги, терминаторы и прочие чужие» у моего сына.
Это было абсолютное зло и одновременно некая высшая цивилизация.
Атрибутика, символы, законы этой цивилизации вызывали ужас, тре-пет, но одновременно и восхищение, преклонение….
Тот кодовый стереотип Германии и немца, живущий в подсознании мне не преодолеть.
Преодолеет сын.
Он хорошо знает язык, легко и просто общается с немцами.
Как и с французами, американцами, голландцами….

Берлин 2004 г.

1)мужчины

2) женщины

3) Как дела?

4) концлагерь