Свеча моргнула, бросив взгляд
на неоконченную строчку.
Я этот стих пишу в рассрочку
уже который день подряд.
Я завершаю перерыв
и виновато возвращаюсь,
как будто за безделье каюсь,
глоток последний не допив.
Но озадачена рука -
где завершение сюжета?
Сопротивляется строка,
дразня, как таинство, поэта.

*.*.*

Кто карликом сжался в груди великана?
Кто вшил в него ампулу вечного страха?
Кто ночью со сна его тащит с дивана?
Кто бьёт по щекам его слёту, с размаха?

Возможно, что грубые в жизни ошибки -
Он их допускал, не подумав мгновенье?
А может быть, дьявол, как лентою липкой,
Его обернул своей мрачною тенью?

Нет. Совесть годами его будоражит.
Но прошлое вроде не рвётся обратно
Ни в шутку, ни в грёзах, ни в помыслах даже.
А совесть пристрочена красной заплаткой.

*.*.*

Луч, отдохнувши на стекле,
проник к предметам интерьера.
Что за игривая манера
затеять пляску в хрустале?
Затем рванул под потолок
и вынудил задёрнуть шторы,
чтоб легче прочитать я смог
строфу в окошке монитора.

И луч в стихах оставил след
своим навязчивым приветом,
перекроил он весь сюжет:
и осень заменил на лето,
и время возвратил назад,
и устранил все закавыки.
Но в щели штор стремились блики,
пока не кончился закат...
И стало скучно и темно.
И ночь с удушливою силой
задёрнула собой окно
и вдохновенье погасила.

И КАЖЕТСЯ, БУДТО...

В цветочной агонии кончились летние дни,
но воздух пропитан дурманящим запахом поля.
Ты хочешь забыться, но сон этот как ни гони,
ты плаваешь в нём, словно пьяный плывёт в алкоголе.

В ночном силуэте разлаписта звёздная тень и
купол небесный в преддверии синего утра... И
кажется, будто так будет всегда, а не день -так
будет всегда, а не только, как кажется, будто.

*.*.*

По всем тротуарам разбросаны
останки и символы осени-волнуясь,
шумит листопад. Работают метлы
проворные, сгребаются осыпи
вздорные вплотную к решётам
оград. Но листья, ветрами гонимые,
в испуге пред новыми зимами
затеяли круговорот... И я, как они,
непоседливый, осенними
схваченный бреднями, спешу в
неизвестность, вперёд. Мечтаю, чтоб
в сумерки зимние, в антракте меж
снегом и ливнями, не встретив
серьёзных преград,
возникла хотя бы иллюзия, при
редком свидании с Музою,
вдохнул я стихов аромат. И все
проглотив неурядицы, и время,
что медленно катится, я рифмы б
собрал наугад. Преодолевая
волнение, сложил бы их в
стихотворение о том, как шумел
листопад.


*.*.*

Пёстрой лентой вьются годы.
подбирая на пути:
сны, мечты, капризы моды,
даже то, что не ахти.
Но до Истины добраться
им, как видно, не дано.
Бег времён машины адской
кружит, как веретено.
Не соткать холщёвой ткани,
чтоб на ней запечатлеть
поколений покаянье,
ну хотя бы обещанье
быть учтивее им впредь.

*.*.*

Шалой шуткой - таблеткой от смерти
я сбиваю навязанный темп.
Как стажёр в заурядном оркестре,
сам себе, под конец, надоем.
Я считаю, сбиваясь со счёта,
сколько раз в безысходности вис.
Задыхался во время полёта,
без сознанья пикировал вниз.
Не закупорить память перчаткой,
годы не успокоить рукой.
Время плавным сальто акробатки
зашвырнёт меня в вечный покой.
Но пока я глотаю таблетки,
тщусь отсрочить последний свой вздох.
Выстрел смерти, бессовестно-меткий,
чтоб меня не застигнул врасплох.