 |
| Постояльцы
кафе |
| Творчество
членов клуба |
| |
| |

Анжелла Подольская: Жара
Стоял невыразимый зной, высушивший водоёмы и наши сердца.
Даже высокие пальмы, обезвоженные и несчастные, не отбрасывали тень. День
тянулся долго, нудно, с тоской ожидая прихода темноты. Но запоздалый вечер не
приносил облегчения. В такие минуты не до ласки. Уснуть. Забыться. И будь
проклят тот, кто объятием оторвёт тебя ото сна, единственного убежища в этом
мире. Медленно засыпая, раздираемый жарой, ты позволяешь себе немного
расслабиться. Твои губы по-прежнему приоткрыты. Причмокивая, они пытаются
достать хотя бы немного влаги из застоявшегося воздуха с горьким привкусом.
О! Как ты жаждешь чуда. Ты молишь и молишься, просишь у жизни - жизни, но её
проза всё больше становится похожей на галиматью и вынести это невозможно.
Всё же природа берёт своё - ты погружаешься в более глубокий сон, где жаре уже
труднее тебя достать. Ты идёшь навстречу ветру, и его обжигающие струи
подхватывают тебя и уносят на берег океана, который ты никогда не видел, но о
котором всегда мечтал. Безбрежный. Пугающий. Притягивающий. Ты вслушиваешься в
его голос, впитываешь его запах, всматриваешься в небо над ним, не чёрное, а
какое-то тёмно-серое, на котором ни одной звезды. Непроницаемая темнота, запах
океана будят в тебе желание, и ты чувствуешь, как кто-то вкладывает свою ладонь
в твою. Всей кожей ты ощущаешь жар и нежность. Ещё несколько мгновений назад ты
хотел насладиться одиночеством. Теперь же тебе уже мало этой любви. Не
целомудрия хочется. Не умиротворения - бесстыдства. Вот когда ты можешь стать
абсолютно свободным и раскованным. Во сне. Где сон не идиллия, а безумство, с
искривлённым пространством и временем.
Ты знаешь, что спишь. Ты управляешь сном и мыслями о нём. Хочется взять своё
сердце и бросить его в ночь. Твоя мятущаяся душа летает и ты видишь её, зависшей
над океаном. То ли - сказка, то ли - бред, уже не знаешь. Вдруг - крик. Твой ли,
чужой - вырывает тебя
из сна. Не открывая глаз, пытаешься заставить себя уснуть. Ты хочешь остаться на
берегу океана, пусть даже начавшийся прилив засасывает, как трясина. Однако, всё
- тщетно. Запах пыли, смешанный с потом, за крывает твои уста. Хочется плакать
то ли от жалости к самому себе, то ли от реальности происходящего. Ты боишься
пошевелить кончиками пальцев. Тебе кажется, что это нарушит некое равновесие и
ты разле тишься на мелкие кусочки. Жара... Жара... Жара...
| | |
| | | |
|
 |
 | Мои дети | | Мне – 25, жене – 18 и граница. Нет, я не сошёл с ума, я просто думал, что это ненадолго, я думал... Да, какая разница, что я думал, я уже и не помню, что я тогда думал. Это мой ребёнок и он должен быть возле меня, ему должно быть хорошо, ему всегда должно быть хорошо! Моей жене тогда было 18 лет и я, смотрел на них и от мысли, что им хорошо, мог обнять мир двумя руками. | | | |