Глава из повести «Сестры»
(Продолжение. Начало в альманахе «До и после» №8)

Школьные годы шли своим чередом. Марьяна и Света, до семи лет не знавшие детского коллектива, довольно быстро привыкли к школе. Учились ровно и легко. Света, привыкшая всегда верховодить сестрой, как-то сразу стала одним из лидеров в классе. Вокруг неё сгруппировалась большая часть учениц, с которыми она быстро сдружилась. Правда, сегодня она дружила с одними девочками, через несколько дней у неё появлялись новые «близкие» подружки, с которыми она секретничала и убегала от вчерашних. Этот процесс часто принимал круговой оборот. Марьяна подружилась со Стёпой, прозвище которой происходило от фамилии. Эта дружба связала их на долгие годы. Марьяна была очень мечтательна. Часто на уроках она вдруг отключалась от происходящего в классе, переставала слышать слова учительницы и, задумчиво глядя в окно, завидовала птицам и их свободе.

В тёплое время года на большой перемене ученицы выбегали во внутренний двор, который сразу наполнялся гулом и напоминал в эти минуты пчелиный улей. Марьяна со Стёпой, облюбовав дерево рядом с забором, сооружали под ним «секрет» из разноцветных стёклышек и листочков. Света, игравшая тем временем с подружками в «скакалку» или «классы», тем не менее зорко следила за сестрой, которую ревновала к этой дружбе и никому не желала отдавать. Издали наблюдая, она видела, как Марьяна со Стёпой, сидя на корточках, окунали лица в цветы, вдыхая их аромат, и о чём-то шептались. Когда звучал звонок дежурного, напоминая о начале следующего урока, Света, специально столкнувшись у входа с сестрой, насмешливо и громко бросала:

-Так чем пахнут цветочки, сестричка? Эх ты! Дешёвое повидло, вот ты кто,- и убегала вперёд.

А после уроков Стёпа с Марьяной находили свой «секрет» разрушенным.

-Это всё Светка, я точно знаю. Почему ты ей всё прощаешь? Почему она вечно командует? Я сама ей скажу, - возмущалась Стёпа.

Марьяна только вздыхала:

- Ну мы же не знаем точно. Она, не она? А если кто-то другой?

Тут во двор вбегала Света:

- Я долго буду тебя ещё ждать? Отвечай потом за тебя...

И Марьяна послушно следовала за «старшей» сестрой.

К концу первого класса, то ли осмелев, то ли из вредности, Света иногда просила:

- Марьян! А Марьян! Я забыла выучить урок. Если меня вызовут,
ответь за меня.

Иногда так и случалось — Марьяна выходила к доске вместо сестры. Обман проходил незамеченным, и учительница не понимала значения улыбок на лицах учениц. Девочки были похожи как две капли воды, темноволосые, полненькие, только Света, пожалуй, больше походила на паренька, вертлявая и бойкая. Их мало кто различал.

Незаметно промелькнул первый год учёбы, закончившийся получением обеими сестрами похвальных грамот за «Успешную учёбу и примерное поведение».

Лето девочки провели в пионерском лагере «Берёзка» под Киевом. Это был их первый пионерский лагерь, в последствии становившийся их домом почти каждое лето. Света чувствовала себя в нём как рыба в воде, а Марьяна скучала. По выходным приезжала Шарлотта Максовна и привозила им свежую клубнику и сладости. Обычно, ожидая приезда мамы, девочки выходили за ворота лагеря, находящегося в чудесной берёзовой роще. Увидев маму вдалеке на тропинке, идущую с электрички, они бежали ей навстречу, и Света выхватывала сумку из её рук:

- Ой, какая тяжёлая. Я тебе помогу, - чем вызывала благодарность матери: «Какая же она внимательная и отзывчивая».

А Марьяна начинала просить:

- Мамочка, ну пожалуйста, забери меня домой. Я очень скучаю.

- Маленький мой, Марьяш! Почему бы тебе не взять пример со Светы. Отчего вы такие разные? - Впрочем, вопрос был риторическим.

На самом деле, Шарлотта Максовна и не понимала насколько различ
ные характеры у её близняшек.

Начало второго класса ознаменовались событиями, некоторые из которых были очень печальны и даже трагичны. Ученицы впервые столкнулись с понятием о смерти. Вначале умерла их одноклассница, мало заметная и часто отсутствовавшая из-за тяжёлой болезни.

Второклассницы, совсем дети, были глубоко подавлены, когда их повели прощаться с соученицей. Их детские головы в полной мере ещё не могли осознать «смерть». И хотя в школе и дома часто слышали рассказы о минувшей войне, о миллионах погибших, но это было давно, когда-то и происходило не с ними. Вскоре, поздней осенью, — другая трагедия. Погибли два мальчика, подорвавшись на уцелевшем после войны снаряде на территории Исторического музея, находившегося недалеко от школы. Эти события внесли какую-то неестественную тишину в школу, дети ходили с унылыми лицами, скорее не желая расстраивать взрослых, нежели до конца осмыслив случившееся. Новое же событие взволновало их сердца значительно больше. Школа меняла статус и из женской превращалась в школу с совместным обучением. Половину учениц перевели в другую, бывшую мужскую, школу, и их места заняли мальчики из той же школы. Совместное обучение внесло как заинтересованность, так и настороженность с обеих сторон. Первое время и девочки и мальчики смущались, присматривались друг к другу. Но длилось это недолго. Процесс адаптации очень скоро закончился и жизнь «покатилась» обычным во все времена курсом.

Мальчишки стали задирать девчонок, дёргали их за косички во время перемен, иногда и на уроках, подсматривали за ними в раздевалке до и после урока физкультуры, цепляли на спину бумажки с гадкими надписями. Но и девчонки не давали им спуску. Нередко доходило даже до рукопашной. Однажды зимой, в третьем классе, мальчишки подкараулили на улице девочек, гурьбой вышедших после уроков, повалили их в снег и забросали снежками.

Девчонки вступили в «бой», но силы были не равны - им пришлось отступить и под улюлюканье мальчишек пуститься в бегство. Света с Марьяной, вжав голову в плечи, тоже были в числе спа савшихся бегством. Они неслись по Рыльскому переулку к Стрелецкой, обгоняя машины, и из-под их ног разлетался снег. Вслед им неслось: «У-лю-лю. У-лю-лю».

Наконец добежав до дома, они обнаружили, что преследователи давно отстали. У Светы был синяк на лице, Марьяна прихрамывала. Очутившись дома, где тишину прерывал лишь бой ста
ринных часов, висевших у окна в столовой, Света разбушевалась. С яростью разбросав свои вещи, она плакала и кричала, что завтра она всех идиотов поубивает.

Марьяна, пытаясь её успокоить, гладила её по голове, но та отшвыривала её руку:

- Размазня! Тихоня, преданно заглядывающая всем в глазки. Тебе, как всегда, везёт. У тебя нет синяка. Как я завтра пойду в школу?

- У меня нога болит, - оправдывалась Марьяна.

- Нога! Подумаешь, большое дело, - успокоившись сказала Света и стоя начала есть холодный обед, оставленный Шарлоттой Максовной.

- Не ешь холодное, живот заболит. - Собрав разбросанные сестрой вещи, Марьяна пошла на кухню разогревать обед.

- Чистюля, - почти без злобы буркнула ей вслед Света.

Пообедав, убрав за собой и сестрой, Марья на села делать уроки. Она
делала всё спокойно и обстоятельно, её тетради были опрятны и в них пестрели «пятёрки», что тоже вызывало недовольство сестры. Ведь ей самой часто снижали оценку за верно, но неряшливо выполненное задание. Вот и сейчас, быстро разделавшись с уроками, она засобиралась:

- Долго ты ещё? Что ты возишься? Скоро стемнеет. Ты идёшь со мной кататься на санках?

- Светочка, у меня нога болит. Может, не пойдём?

- Притвора! Нога у неё болит! - Хлопнув дверью, она умчалась.

Оставшись одна, Марьяна задумалась: «Почему у нас со Светой что-то не так? Почему мы не дружим, как со Стёпой, например? Почему Света часто меня обижает?» Марьяна очень любила сестру и имела свойство забывать обиды. Она не могла объяснить, но интуитивно чувствовала, что в их отношениях что-то не так. Родители также не пытались вникнуть во взаимоотношения дочерей, да у них и времени не было. Они полагали: «Накормлены, одеты, хорошо учатся - это главное». Кроме того, девочки дома теперь были предоставлены самим себе. Шарлотта Максовна вернулась к своей профессии и поступила на работу в Архитектурный институт. Домой возвращалась только вечером. Отца они тоже почти не видели. Он по-прежнему очень много работал и, даже если у него не было ночных дежурств, возвращался домой, когда они уже спали. Римма, после окончания Политехнического института, вышла замуж за своего однокурсника и вместе с ним уехала работать в другой город.

Единственным и почти неизменным оставался воскресный традиционный завтрак, когда все они собирались за столом: картошка в «мундире», селёдочка с луком. Когда девочки подросли, Шарлотта Максовна стала поручать им домашнюю работу: сходить в магазин, убрать их комнату. Света любила заниматься покупками, Марьяне оставалась уборка.

На следующий день, едва войдя в класс, Света подлетела к вчерашним обидчикам. Одного толкнула так, что тот отлетел к доске и, упав, разбил ухо о её угол. Другого с силой ударила портфелем и рассекла ему губу. Кому-то ещё отдавила ногу и прошипела:

-Сопляки! Ещё раз... Только попробуйте нас тронуть. Увидите...

В классе воцарилась тишина, а Света как ни в чём не бывало прошла к своей парте. В этот момент прозвенел звонок и в класс вошла учительница.

- Что здесь происходит? Что случилось? Я вас спрашиваю! - Она повернулась к мальчикам, у которых сочилась кровь.

- Ничего. Это случайно, - пробормотал один. Другой, потупив шись, молчал.

-Случайно? Ну-ка - быстро в медпункт. Я с вами потом разберусь. Все садитесь, - повернулась она к классу. - Всем - «четвёрка» за поведение. И передайте дома родителям: прошу всех прийти в школу. Вместе с вами. Завтра. В шесть.

Это происшествие не имело серьёзных последствий. Было собрание, долгое разбирательство, очные ставки,но мальчишки повели себя по-мужски - драки не было, всё произошло действительно случайно. Между собой они договорились устроить Светке «тёмную». Несколько дней в классе было напряжение — ожидали продолжения конфликта. Но как ни странно, его не последовало, а «героическая» слава о Свете разлетелась по школе. С этого дня она стала лидером и среди мальчишек тоже.

С класса четвёртого или пятого между учениками начал проявляться любовный интерес. Кто-то кому-то нравился, кто-то был уже «безнадежно» влюблён. По классу летали записочки с предложениями дружбы и «вечной» любви. Теперь Света уже не возвращалась из школы с сестрой. Её провожали мальчики: то один, то другой. Придав лицу загадочное выражение, она говорила сестре:

- Мы целовались. И вообще...

-Целовались? - У Марьяны округлялись глаза.

- Что особенного? У каждой женщины непременно должен быть любимый мужчина, который должен её любить, дарить подарки, который... Ну, в общем, ты понимаешь...

Она стала краситься. Экономя на школьных завтраках, покупала помаду, пудру и тушь, замазывала подростковые прыщики. Когда это замечали в школе, разражался скандал. Однажды математичка, прекрасный педагог, говорившая с небольшим акцентом, увидев Свету с подкрашенными губами, закричала: «Губи? Ви накрасили губи?! Я Вас буду позорить!»

Вызвали родителей - вся школа «рыдала» от хохота.

В отличие от сестры, Марьяна не была столь влюбчива. Ей вообще не нравились сверстники.

Они казались ей скучными и незрелыми. В седьмом классе, превратившись из стеснительной и немного закомплексованной девочки в симпатичную четырнадцатилетнюю девушку с пухлыми губками, она впервые влюбилась в преподавателя географии. Он был большим и немного лысым. Когда он входил в класс, то вначале вплывали его живот и длинная указка, затем - он сам. Он был очень строгим и все боялись его. Но Марьяна любила географию и эта любовь перенеслась и на учителя. Она никому не рассказывала о своей любви. Каждое утро она вставала, когда все ещё спали, тщательно приводила себя в порядок и чувствовала себя абсолютно счастливой. В мыслях она была уже в школе, в ожидании любимого урока. А после школы, спрятавшись за газетным киоском, она поджидала любимого учителя и следовала за ним на расстоянии. На Большой Житомирской он садился в троллейбус и уезжал в сторону Сенного Рынка. Это продолжалось несколько месяцев. Большое и светлое чувство прошло в один день, когда однажды в столовой она увидела, как он жуя языком поправил вставную челюсть. Единственной её большой отрадой были книги, которые она читала все подряд и кино. Сидя в тёмном зале, она представляла себя на месте красавиц в роскошных платьях: то леди Гамильтон, то Карлой Доннер из «Большого вальса». И это именно её пылко обнимал Лоуренс Оливье или другой знаменитый актёр. Она страдала вместе с героинями и проливала слёзы над их судьбами.

В старших классах, когда вошло в моду «пассовать», они сбегали в «Софию» или на «Владку», как ласково и по-домашнему называли Софийский Собор и Владимирскую Горку, находящиеся вблизи от школы.

Снова-май... Каштаны в «цвету»... Распустившаяся сирень, аромат цветущих лип... И экзамены. Очередные. «Школьные годы чудесные...» Со своими радостями, огорчениями они близились к концу. А впереди была целая прекрасная жизнь...